Психотерапия годами: глубина работы или отсутствие понятного маршрута?
Психотерапия годами: глубина работы или отсутствие понятного маршрута?
Главный вывод
Психотерапия может длиться долго. Иногда она действительно должна длиться долго. Но длительность сама по себе не является ни признаком качества, ни доказательством глубины работы.
Меня гораздо больше интересует другой вопрос:
можем ли мы объяснить, зачем терапия продолжается?
Что именно мы сейчас делаем?
Что изменилось с момента начала работы?
Что пока не изменилось?
Почему?
Как мы поймём, что терапия достигла своей задачи?
И при каких условиях она закончится?
Если на эти вопросы нет ответа, фраза «терапия — это долгий процесс» начинает звучать подозрительно удобно.
Я не считаю длительную психотерапию плохой.
Я считаю плохой терапию без конца.
Потому что психотерапия должна помогать человеку вернуться жить свою жизнь, а не постепенно становиться самой жизнью.
А сколько вообще нужно ходить к психотерапевту?
Самый точный ответ — зависит от задачи.
И это не уход от ответа.
Не существует одной продолжительности психотерапии, которая была бы правильной для всех людей, состояний и методов.
Например, современные клинические рекомендации вполне спокойно описывают ограниченные по времени форматы терапии.
При посттравматическом стрессовом расстройстве NICE указывает, что травма-фокусированная когнитивно-поведенческая терапия и EMDR обычно проводятся примерно за 8–12 сессий, хотя при множественных травмах работа может быть дольше.
Для ряда вариантов лечения депрессии рекомендации также предполагают конкретный ориентир по количеству встреч: например, около 16 сессий индивидуальной КПТ или краткосрочной психодинамической психотерапии, с возможностью увеличения срока при сложной клинической картине.
Для генерализованного тревожного расстройства NICE описывает КПТ общей продолжительностью примерно 7–14 часов.
А вот при пограничном расстройстве личности те же клинические рекомендации прямо предостерегают от слишком коротких вмешательств длительностью менее трёх месяцев как самостоятельного лечения.
То есть сама идея:
«серьёзная психотерапия обязательно должна длиться несколько лет»
— не выдерживает проверки.
Как не выдерживает её и противоположное:
«любую проблему хороший терапевт обязан решить за три встречи».
Обе формулы примитивны.
Человеческая психика сложнее рекламного слогана.
Тогда, может быть, чем дольше — тем глубже?
Нет.
И вот здесь начинается самое интересное.
В 2023 году был опубликован систематический обзор исследований, в которых сравнивали более короткие и более длительные варианты одного и того же вида психотерапии.
В обзор вошли 19 рандомизированных исследований и 3447 участников.
Исследователи не смогли сделать уверенный вывод, что более длительная психотерапия в целом эффективнее более короткой или наоборот. Качество имеющихся данных оказалось недостаточным для такого универсального заключения.
И это очень важный момент.
Наука пока не даёт нам права сказать:
десять встреч хорошо, сто плохо.
Но она точно так же не даёт права сказать:
чем больше встреч, тем серьёзнее терапия.
Количество часов в кабинете — удивительно плохой показатель того, что там действительно происходило.
Можно провести пятьдесят встреч и очень глубоко работать.
Можно провести пятьдесят встреч и пятьдесят раз обсуждать примерно одно и то же.
Человеку вообще легко перепутать процесс с результатом
Это касается не только психотерапии.
Можно годами ходить в спортзал и не становиться физически сильнее.
Можно десять лет изучать английский и продолжать бояться открыть рот.
Можно бесконечно читать книги по управлению и оставаться плохим руководителем.
Сам факт регулярного действия создаёт ощущение, что работа идёт.
С психотерапией эта ловушка особенно интересна.
Вы каждую неделю приходите.
Разговариваете.
Что-то вспоминаете.
Что-то понимаете.
Испытываете сильные чувства.
Иногда плачете.
Получаете новые интерпретации.
И всё это может быть действительно ценной частью терапии.
Но остаётся неприятный вопрос:
что изменилось вне кабинета?
Вы стали лучше спать?
Меньше тревожиться?
Вернулись к людям?
Перестали избегать определённых ситуаций?
Научились выдерживать конфликт?
Перестали выбирать одни и те же разрушительные отношения?
Стали принимать решения, которые раньше откладывали?
Начали замечать собственные желания?
Вернулась способность отдыхать?
Снизилась интенсивность симптомов?
Изменилась жизнь?
Потому что между фразами:
«я очень много поняла о себе»
и
«моя жизнь изменилась»
иногда лежит довольно большое расстояние.
«Но психотерапия ведь не ремонт машины»
Конечно.
Человек — не автомобиль.
Нельзя написать:
тревога — четыре встречи;
развод — семь;
детская травма — двенадцать.
Так психотерапия не работает.
У одного человека симптом существует полгода.
У другого похожее состояние встроено в структуру жизни двадцать лет.
У одного есть один отчётливый запрос.
У другого — тяжёлое психическое расстройство, несколько сопутствующих проблем, зависимости, самоповреждающее поведение или длительная история травматизации.
Поэтому сроки различаются.
Но из сложности человеческой психики почему-то иногда делают странный вывод:
раз невозможно заранее назвать точное количество встреч, значит вообще не нужно обсуждать, куда мы идём.
Вот с этим я не согласен.
Нельзя обещать дату результата.
Но можно понимать направление работы.
У хорошей терапии должен существовать маршрут
Под маршрутом я не понимаю жёсткий протокол:
встреча №3 — отношения с матерью;
встреча №7 — сепарация;
встреча №11 — счастливая жизнь.
Это карикатура.
Маршрут — это способность терапевта ответить хотя бы на несколько вопросов.
С чем мы работаем?
Не просто «вам тревожно», а что именно поддерживает это состояние.
Какова рабочая гипотеза?
Почему специалист считает, что проблема устроена именно так?
Почему выбран этот способ работы?
Что мы собираемся изменить?
По каким признакам заметим движение?
Что будем делать, если движения нет?
И наконец:
когда эта работа перестанет быть нужна?
Последний вопрос почему-то обсуждают реже всего.
Хотя он один из самых профессионально интересных.
Терапевт тоже может привыкнуть к терапии
И клиент тоже.
Между ними возникают отношения.
Человек знает: во вторник в семь у него есть место, где его слушают.
Где можно говорить о себе час.
Где тебя знают много лет.
Где не нужно всё объяснять заново.
Это может быть очень ценно.
Терапевтический альянс действительно связан с результатами психотерапии. Большой метаанализ почти 300 исследований и более чем 30 тысяч пациентов показал устойчивую связь качества рабочего альянса и результата терапии.
Но здесь есть тонкая вещь.
Хорошие отношения с психотерапевтом и необходимость продолжать психотерапию — не одно и то же.
Мне может нравиться мой врач.
Но это не означает, что мне нужно продолжать лечение после выздоровления просто ради наших хороших отношений.
В психотерапии эта граница сложнее.
Но она существует.
Самый неудобный вопрос: а мы вообще проверяем, работает ли терапия?
В современной психотерапии всё больше внимания уделяется измерению результатов и регулярному отслеживанию состояния человека.
В 2025 году Американская психологическая ассоциация выпустила отдельные профессиональные рекомендации по measurement-based care — подходу, при котором изменения состояния пациента систематически отслеживаются в ходе лечения.
Смысл здесь не в том, чтобы превратить человека в Excel-таблицу.
Смысл гораздо проще:
не полагаться исключительно на ощущение терапевта, что «мы хорошо работаем».
Исследования показывают неприятную профессиональную особенность: клиницисты не всегда точно замечают отсутствие прогресса и могут переоценивать то, насколько успешно идёт лечение.
Поэтому иногда полезно остановиться и спросить:
Что происходило три месяца назад?
Что происходит сейчас?
Что стало легче?
Что осталось прежним?
Что появилось нового?
Не обязательно использовать опросник на каждой встрече.
Но идея должна быть именно такой:
терапия имеет право проверять саму себя.
«Но глубокие изменения нельзя измерить шкалой»
Не все.
И не всё нужно.
Я прекрасно понимаю ограничения тестов.
Иногда главное изменение заключается не в том, что показатель тревоги снизился с 17 до 8.
Человек впервые отказал.
Впервые не стал спасать другого взрослого человека.
Впервые позволил себе отдых без чувства вины.
Перестал принимать решения из страха.
Закрыл отношения, которые годами не мог закончить.
Начал замечать собственное желание раньше, чем обязанность.
Это нельзя свести к одной цифре.
Но это можно заметить.
Именно поэтому я говорю не о культе измерений.
Я говорю о культуре результата.
Есть разница.
Когда длительная терапия абсолютно нормальна
Важно проговорить это отдельно.
Чтобы идея краткосрочности не превратилась в новую религию.
Есть сложные состояния, где длительная и системная терапевтическая работа может быть обоснована.
Есть тяжёлые расстройства личности.
Есть хронические состояния.
Есть множественная травматизация.
Есть сочетание нескольких психических расстройств.
Есть длительно нарушенное социальное функционирование.
Есть повторяющиеся кризисы.
Есть ситуации, где главной задачей терапии становится не быстрое устранение отдельного симптома, а серьёзная перестройка устойчивых способов функционирования человека.
И иногда работа действительно занимает много времени.
Это нормально.
Ненормально другое: когда «вам нужно ещё несколько лет» становится универсальным ответом, который не нуждается в объяснении.
А когда стоит задать вопросы
Представим другую ситуацию.
Вы ходите в терапию год.
И уже не очень понимаете, что там происходит.
В начале был запрос.
Потом появилось множество других тем.
Потом начали обсуждать отношения с терапевтом.
Потом детство.
Потом отношения с родителями.
Потом страх изменений.
Каждая тема сама по себе вполне может быть важна.
Но первоначальный вопрос куда-то исчез.
И если вы спросите:
Как сейчас выглядит наша терапевтическая задача?
— это не сопротивление.
Это нормальный взрослый вопрос клиента.
Я бы добавил ещё несколько.
Что изменилось за время нашей работы?
Какие изменения вы видите как терапевт?
Что вы сейчас считаете основной проблемой?
Почему мы продолжаем именно этот формат?
Есть ли признаки того, что нужно изменить метод или обратиться к другому специалисту?
Как мы поймём, что терапию можно завершать?
Профессионального терапевта эти вопросы не должны пугать.
В Первом Институте мы сознательно смотрим на психотерапию иначе
Один из принципов нашей работы звучит просто:
психотерапия должна помогать человеку жить, а не превращаться в образ жизни.
Поэтому мы не считаем еженедельное посещение кабинета на протяжении неопределённого количества лет единственно возможной моделью.
В нашей практике используются в том числе длительные — до 2,5–3 часов — терапевтические встречи с большими интервалами между ними.
Некоторым клиентам требуется несколько глубоких встреч, после чего они возвращаются к жизни и могут обратиться снова, когда появляется новый запрос. Для других маршрут будет другим.
Это не универсальный рецепт.
И было бы непрофессионально утверждать, что три часа всегда лучше пятидесяти минут или что несколько встреч всегда лучше нескольких лет.
Мы говорим о другом.
Частота контакта и глубина работы — не одно и то же.
А количество проведённых сессий не должно становиться главным доказательством серьёзности психотерапии.
Для нас гораздо важнее понимать:
что удерживает проблему;
с чем мы сейчас работаем;
что изменилось;
и нужна ли человеку следующая встреча.
Такая позиция соответствует общей философии Первого Института — глубокой, краткосрочной и практической психотерапии, где задача заключается не в бесконечном посещении специалиста, а в возвращении человеку способности жить собственную жизнь.
Иногда терапия должна закончиться именно потому, что она сработала
Это странным образом очевидная мысль.
Если человек обратился потому, что не спал, постоянно тревожился, потерял способность принимать решения и перестал справляться с работой, а спустя некоторое время:
сон восстановился;
тревога перестала управлять жизнью;
вернулась способность принимать решения;
изменились отношения;
человек научился иначе обходиться со своим состоянием,
— следующий профессиональный вопрос звучит не:
«О чём мы будем говорить во вторник?»
А:
«Нужна ли нам ещё терапия?»
Возможно, да.
Появилась следующая задача.
Возможно, полезно закрепить результат.
Возможно, есть более глубокий уровень проблемы.
А возможно — нет.
И тогда терапию можно закончить.
Не потому что всё в человеке теперь идеально.
Такого состояния вообще не существует.
А потому что конкретная терапевтическая работа выполнена.
Психотерапия не должна обещать вечное благополучие
У человека ещё будут:
конфликты;
потери;
кризисы;
тревога;
сомнения;
ошибки;
тяжёлые решения.
Психологически здоровый человек не тот, которому никогда не плохо.
И психотерапия не должна становиться пожизненной страховкой от человеческой жизни.
Иногда через два года после успешной работы появляется новая ситуация.
Человек возвращается.
Мы работаем с новым запросом.
Потом снова расходимся.
Мне эта модель кажется гораздо более уважительной к взрослому человеку.
Она предполагает, что конечная цель специалиста — не собственная незаменимость.
А автономность клиента.
Поэтому вопрос «сколько сеансов мне нужно?» всё-таки неправильный
Правильнее спросить:
Что мы собираемся изменить — и как поймём, что это изменилось?
После этого уже можно обсуждать срок.
Иногда ответом будут несколько встреч.
Иногда — несколько месяцев.
Иногда — годы.
Главное, чтобы продолжительность терапии была следствием задачи, а не традиции, коммерческой модели или неспособности ответить на вопрос, что происходит.
И если терапия идёт годами — это ещё ничего о ней не говорит.
Ни хорошего.
Ни плохого.
Но если она идёт годами, а никто уже не может объяснить зачем, — вот это я бы считал поводом остановиться и задать вопросы.
Потому что глубина психотерапии измеряется не количеством лет рядом с психотерапевтом.
В конечном счёте она измеряется тем, что стало возможно в вашей жизни без него.
Если вы не понимаете, какая помощь вам нужна
Не обязательно самостоятельно выбирать между консультацией, диагностикой, индивидуальной или групповой психотерапией.
Можно начать с конкретного вопроса и вместе со специалистом определить, нужен ли вообще терапевтический маршрут и каким он должен быть.
В Первом Институте для этого существуют разные форматы: консультация, психодинамическая диагностика, индивидуальная психотерапия и групповая работа. Один формат не должен продаваться каждому человеку независимо от его задачи.
Цель хорошей психотерапии — не сделать человека хорошим клиентом психотерапии.
Цель — сделать так, чтобы он снова мог заниматься собственной жизнью.
24.09.2026
